Располагая почти тридцатилетним опытом в области финансового менеджмента, Олег Брага очень хорошо знает процессы, касающиеся эффективного управления бизнесом в кризисных ситуациях. О том, как выявлять возможности и как развивать бизнес даже в условиях экономического кризиса, вызванного пандемией, войной в соседней стране, он рассказал в интервью для «Logoss-press».

В.: Господин Брага, ранее вы говорили, что любой кризис — это не только проблемы, но и возможности. Сейчас, в связи с пандемией COVID-19, порожденным ею экономическим кризисом, кризисом в энергетическом секторе, войной в соседней стране и так далее, можно ли говорить не только о проблемах, но и о возможностях?

О.Б.: Да, конечно, и мы являемся свидетелями того, как бизнес, национальная экономика уже начали меняться. Пандемия COVID-19 вызвала серьезные изменения не только в производственной сфере, но и в сфере услуг. Так, например, сильно развились услуги доставки. Другой пример — удаленная работа привела к мини-всплеску в сфере информационных технологий. Кризис затронувший энергетический рынок также привел к серьезным изменениям — и здесь речь идет не только о диверсификации источников энергии, но и о пересмотре национальной стратегии в этой области. Не говоря уже об изменениях на уровне стратегических предприятий (например, усиление роли «Энергокома») или активизации сектора альтернативной энергетики. Война в соседней стране, опять же, затронула бизнес, экономику в целом — от изменений, которые претерпела региональная логистика, до существенной модификации структуры импорта и экспорта.

Я привел лишь несколько примеров, но их гораздо больше и все они говорят об одном — бизнес, экономика переориентируется, пытаясь найти не только решения существующих проблем, но и возможности, которые они могли бы использовать.

В.: И все это как-то отражается на бюджете?

О.Б.: Серьезных немедленных последствий для государственного бюджета быть не может, поскольку мы говорим о начинаниях. Например, многие предприниматели из Украины переводят свой бизнес в Молдову. У нас уже открыт ряд их ресторанов, речь также идет о некоторых компаниях из IT-индустрии и т.д. В ситуации, когда мы видим, что это только какие-то начинания, нельзя говорить о каком-то ощутимом влиянии на государственный бюджет, но в будущем это, безусловно, будет ощущаться. Или другой пример — активизация рынка недвижимости. В течение минувшего года цены на квартиры и даже аренду значительно выросли. Это приведет к существенному росту спроса на недвижимость, и, безусловно, застройщики выступят с соответствующим ответом на этот спрос. И тогда влияние на бюджет станет ощутимым. Или, если говорить о рынке альтернативной энергии — мы наблюдаем его активизацию, но, очевидно, не может быть немедленных результатов. Они проявятся со временем. И то же самое мы можем отметить в отношении каждой сферы деятельности, каждой отрасли национальной экономики, вовлеченной сейчас в процесс освоения открывшихся возможностей.

В.: Если появление немедленных эффектов невозможно, тогда как быть с финансированием бюджетного дефицита, он колоссален?

О.Б.: Да, дефицит бюджета действительно колоссальный — 18 миллиардов леев. Но не будем забывать, что налоги, уплачиваемые бизнесом, не единственный источник покрытия дефицита бюджета. Как правило, при утверждении основных параметров государственного бюджета указываются и источники финансирования дефицита бюджета. Если не ошибаюсь, в нашем случае речь идет о кредитах, грантах, продаже государственных ценных бумаг. В предыдущие годы указывалось, что часть дефицита бюджета будет покрыта за счет приватизации. На фоне войны в соседней стране мы не смогли провести какие-то громкие приватизации, и это понятно — инвесторы не спешат приходить в страну, в непосредственной близости от границ которой идет война. Но все может измениться, поэтому исключать этот источник финансирования дефицита бюджета нельзя. Еще одним возможным источником увеличения доходов бюджета и косвенного покрытия дефицита бюджета является вывод экономики из тени, то есть борьба с теневой экономикой. О существующих возможностях в этом отношении я недавно упоминал в интервью.

И чтобы ответить прямо на ваш вопрос, скажу, что мы не должны проводить прямые связи между возникающими возможности в бизнесе, в экономике, их использованием и покрытием бюджетного дефицита. Касательные есть, но и слишком оптимистичных выводов делать не стоит.

В.: Если говорить о возможностях, возникших вследствие кризисов, какие области, по вашему мнению, могут получить наиболее динамичное развитие в будущем?

О.Б.: Их много, и я не думаю, что в рамках этого интервью смогу рассказать о каждой из них, но ряд примеров можно привести. Например, я вижу большой потенциал роста на рынке альтернативной энергии. Особенно в связи с растущей тенденцией к отказу от топлива в пользу альтернативных источников энергии. Чего только стоит принятое на уровне ЕС решение отказаться с 2035 года от производства автомобилей использующих традиционные виды топлива. Даже если мы не являемся членами ЕС, это решение вызовет цепные последствия, многие из которых мы ощутим в полной мере, в том числе на уровне развития отдельных сегментов рынка.

Я вижу большой потенциал в дальнейшем развитии сектора информационных технологий. Они и до сих пор развивались достаточно хорошо, но есть предпосылки предполагать, что дальнейшее развитие будет еще более ускоренным.

Также, я вижу много возможностей для ускоренного развития сферы сельского хозяйства. На фоне войны в Украине наблюдается явный дефицит сельскохозяйственной продукции на ряде рынков мира. Внедрение новых технологий в сельское хозяйство и переориентация экспорта, которые мы сейчас в полной мере ощущаем, скажут сами за себя, и я верю, что спустя время мы сможем говорить о совершенно другом весе и другой роли нашего сельского хозяйства.

Потенциал для роста есть и на рынке недвижимости, и на рынке транспорта, и в секторе производства продуктов питания и т.д. Повторяю: в данном интервью нет возможности рассмотреть все существующие возможности.

В.: Что мы должны сделать, чтобы не упустить эти возможности?

О.Б.: Прежде всего, мы должны выявить соответствующие риски и подготовиться к их устранению или к снижению их негативного влияния. Во-вторых, помимо сильных сторон, мы должны выявить слабые стороны и действовать для их своевременного устранения. Я приведу пример того, что имею в виду.

Если говорить о рисках, то я думаю, что самым большим риском на данном этапе является массовый отток населения. Мы теряем квалифицированную рабочую силу, что сказывается на потенциале наших предприятий. Но, в той же мере, мы теряем и внутреннюю потребительскую способность. И это затрагивает не только экономических агентов, но и, непосредственно, бюджет страны.

Если говорить о слабых местах, то они связаны с нормативно-правовой базой предпринимательской деятельности, которую необходимо совершенствовать, в том числе исходя из новых реалий. Еще одним недостатком является относительно высокий уровень бюрократии. Другим слабым местом является все еще нереформированная и, соответственно, неэффективная система правосудия. В этом отношении можно привести множество примеров, и недавно я упомянул некоторые из соответствующих слабых мест в рамках публичного выступления.

Поэтому в заключение могу сказать, что, если мы не хотим упустить возникшие возможности, мы уже сейчас должны начать действовать, устранить существующие риски и слабые места.

В.: В целом, как вы смотрите на перспективы бизнеса, национальной экономики  Республики Молдова в будущем?

О.Б.: Со сдержанным оптимизмом. Я оптимист, потому что вижу перспективы, возникшие возможности. В то же время я сдержан, потому что не уверен, что каждый из тех, кто должен быть вовлечен в использование возможностей, осознает их, а если да, то знает, что должен делать. Настало время, когда мы должны выдвигать и поддерживать людей с видением, со способностями и с желанием добиться чего-то действительно важного для страны, для бизнеса. Если мы это сделаем, то воспользуемся открывшимися возможностями и обеспечим гармоничное развитие национальной экономики, страны в целом. Если нет…