В январе 2021 года Ион Штефэницэ, директор Агентства по осмотру и реставрации памятников (AIRM), вернулся на должность члена Национального Совета по Историческим Памятникам при Министерстве Образования, Культуры и Исследований и был избран вице-председателем. В интервью для UNImedia, он говорит, что точно знает миссию этого Совета, так как являлся его членом в течение 9 лет, но в 2019 году тогдашнее правительство исключило его.

«Но я не падал духом, нашёл занятие, продолжил свою работу в соответствии с работой агентства. Я также провел много исследований, касающихся всего, что означает урбанистическая эволюция… Теперь я вернулся. Это профильное учреждение при Министерстве Образования, Культуры и Исследований играет очень важную роль в данной области. Раньше этот совет рассматривал 4-5 вопросов в месяц. Хочу вам сказать, что сейчас он рассматривает до 40 вопросов в месяц, что демонстрирует эффективность работы учреждения, представляемого мной. Экономические агенты, физические лица, наставляются сквозь призму закона, соблюдают действующее законодательство в области историко-культурного наследия», – говорит он.

По словам Штефэницэ, в Совет входят 13 членов, представителей различных структур, в том числе: Агентство по обследованию и реставрации памятников, Национальное агентство археологии, Министерство Экономики, Академия наук, Министерство Образования, Культуры и Исследований и т. д.

«Нынешний состав полностью отвечает всем требованиям, учитывая, что у нас также есть архитекторы 4-й категории, которые имеют право работать с историческими памятниками. Чего не было в предыдущем составе. Я не хочу сильно критиковать, но были проблемы с неподкупностью во всём, что представляло старый состав, я высказал своё мнение там. У меня даже были обсуждения с некоторыми представителями CNA о бывшем составе совета и о том, как проходил процесс согласования, утверждения в старом составе», – говорит он.

Ион Штефэницэ утверждает, что ни в коем случае нельзя допускать сноса исторических памятников.

«Исключение представляют редкие случаи, когда есть серьезные физические расколы, согласно ст. 40 Закона об охране памятников, где процент построенного фонда ниже 10/15%, то мы переходим к варианту реконструкции, закон это позволяет. В противном случае все, что представляет собой историко-архитектурный памятник, подлежит только реставрации и усовершенствованию. Все, что означает новостройки, по адресам, которых нет в списке охраняемых объектов, я поддерживаю обеими руками, город должен развиваться. В период, когда я не входил в Совет, я погрузился в изучение этой темы, ранее, когда я был вовлечён в систему, я видел только памятники, я не видел урбанистической эволюции, я не видел весь город, соответственно, теперь я лучше ознакомился с документами, связанными с урбанистической эволюцией, особенно с историческим центром города Кишинэу. Я знал, что это пригодится в моей дальнейшей работе, если я вернусь в совет. Мы задокументировали в исторической ретроспективе первые вертикальные постройки в этом охраняемом ядре, в старом Кишиневе», – уточнил директор.

Вице-председатель Совета считает, что эта структура должна сообщать о реальной ситуации на местах и принимать меры при необходимости.

«Под эгидой совета должны быть разработаны реальные проекты консервации и реставрации, будь то промышленные или церковные. Я действительно хочу, чтобы этот совет продолжал работать не только как механизм голосования, но и как структура, принимающая во внимание реальную ситуацию в области историко-культурного наследия в Республике Молдова и запускающая под своей эгидой множество проектов в защиту нашего наследия», – говорит он.

Что касается критиков, Штефэницэ говорит, что на него это не влияет. «Кто они? Какие профили они представляют? На самом деле, я считаю своих учеников, всех тех, кто критикует и кричит, неправительственной организацией, которую представляет девушка, работавшая в агентстве. Почему она не показывала эффективность работы в организации, которую представляла, я был бы рад, если бы она была такой же громкой, как в агентстве. Те, кто сегодня говорят, что город не должен подниматься вертикально, чтобы поддерживать его на уровне первого этажа или максимум 2-3 уровня, то почему я в архиве нахожу концепции, в которых в 1985 – 1987 годах, в 11-м пятилетнем плане они предлагали выравнивать целые кварталы и поднять режим высот до 9, 12, 16, 18 и 24 уровней? Но где вы были до 2010 года, когда был огромный темп сноса исторического центра, когда каждый месяц сносили по одному памятнику, когда проводились унизительные вмешательства, кто это делал? Я тогда учился во Французской Республике», – уточнил он.

Эксперт говорит, что вернулся в страну и дал жизнь Агентству по обследованию и реставрации памятников, которое выступило с концепцией исторического ядра.

«Идея духа места и урбанистической эволюции была отражена в этом профильном объекте. Эти студенты, которых я постоянно консультировал и помогал им разобраться в теме, сегодня преподают мне уроки. Так как я придерживаюсь своей французской теории и практики, опыта, который я получил во всех профессиональных стажировках за 12 лет. Я перенял опыт Японии, Китая, Бразилии, Франции – как развивать город. Принцип, которому я следую, заключается в том, чтобы сбалансировать и интегрировать все новое в перечисленных выше слоях, это то, чему меня научили французы: Ион голосует, анализируя существующий городской контекст, все новое должно быть легко интегрировано. Итак, своих критиков я призываю открыть дверь национальной библиотеки, там есть отдельный стеллаж об урбанизме Кишинева с древних времен – о том, что произошло в межвоенный период, в плане реконструкции Щусева, предложенном после войны, что произошло в ПУГ в 1971 году, когда город поднимается вертикально, включая очаг города, откуда у колодца Акбаш началась история села Кишинэу. Это не значит, что мы должны повторять те ошибки, которые были сделаны в советский период. Этому городу нужно развиваться. Я лишь говорю своим критикам помнить, что мы находимся по одному адресу, и я открыт для общения и сотрудничества», – заявляет он.

Кристина Томак