На протяжении многих лет, работая в качестве журналиста и политолога, я написал тысячи новостей о приднестровском конфликте, десятки или, может быть, сотни политических анализов и подписал множество исследований на эту тему. Но сегодня, когда мы отмечаем 25 лет со дня начала войны на Днестре, я решил написать другой вид текста, которого до сих пор я не писал, и в котором были бы отражены мои воспоминания о том страшном годе, а также как повлияла эта война на Днестре на всю мою жизнь.

Когда началась война на Днестре, моя сестра была студенткой последнего курса Тираспольского медицинского колледжа. Несколько месяцев как вышла замуж (за недавнего выпускника школы милиции, который работал полицейским в Тирасполе), и должна была родить ребенка через несколько дней. Мой брат был студентом Цаульского сельскохозяйственного колледжа, как раз в том возрасте, когда его должны были призвать в армию. Мы, остальные члены семьи, жили в Сороках. Казалось бы, далеко от линии фронта, но война на Днестре нашла нас и там, и бросила в водоворот событий, которые я не думаю, что забуду когда-нибудь.

Когда началась война, мужа моей сестры, хотя ему было разрешено работать в качестве полицейского на улицах Тирасполя, предупредили, что в любое время он должен быть готов отправиться на линию фронта. В то же время, моему брату пришла повестка с военного комиссариата, что его призывают в армию и отправляют на фронт. Страх, который охватил нашу семью – трудно было описать словами – мы с ужасом думали о том, что моего брата и моего деверя заставят стрелять друг в друга, и думали о том, кого похороним первым. Брат рвался на войну защищать свою страну, хотя у него был физический недостаток, и мы не понимали, как его призвали в армию. Деверю некуда было рваться, так как он понимал, что, будучи полицейским, он зависит от одного отданного приказа, который может прозвучать в любой момент. Моя сестра, которая должна была родить на днях, будучи недалеко от линии фронта, была в более трудной ситуации, так как понимала, что ее ребенок рискует остаться без отца, а она – без мужа и без брата.

В те трудные моменты, только мать не теряла самообладания. Пошла, только она знает куда, и со всеми протестами моего брата, принесла документ из комиссариата, в котором было написано, что сотрудники комиссариата все-таки выявили физический недостаток у моего брата, но в любом случае обязывали его как-то поддержать армию. Тогда впервые был введен термин «альтернативная служба», что означало, что мой брат должен был устроиться на любую работу, а большую часть денег – отдавать государству. Этой работой стала работа почтальоном в родном селе. Как только мама спасла своего ребенка от фронта, она решила, что и учебу он также не должен прерывать. Так что он уехал в Цауль, а я, подросток 14 лет, остался разносить газеты вместо него, а деньги, которые я зарабатывал – забирали на нужды фронта.

Я разносил не только газеты, но и пенсии старикам (так было в те времена), и это было слишком мучительным для меня. Началась эра купонов (промежуточная эра между советским рублем и молдавским леем), и я часто ходил из дома в дом, в том числе и ночью (так как рано темнело), с полной сумкой денег. Я и теперь удивляюсь, как меня тогда никто не ограбил.

Вскоре после этого, 13 марта 1992 года, моя сестра родила. Как она мне уже потом рассказывала, что практически не почувствовала как родила, так как больше всего боялась бомбежек, которые были слышны за окном, чем боли, которую испытывала. Мама пересекла линию фронта на маршрутном автобусе и привезла новорожденного ребенка в Сороки, по дороге ее неоднократно останавливали разные военные, и под дулом автомата проверяли ее с ребенком на руках. Брат и сестра продолжили учебу, а мы с мамой остались разносить газеты и пенсии старикам и растить новорожденного ребенка. Было тяжело, но мы были почти счастливы, потому, что новорожденный ребенок и брат были в безопасности, а деверь (насколько я помню) несмотря на то, что он жил в страхе, он так и не пошел на фронт. И может быть, несмотря на все трудности, которые нам пришлось испытать, мы были бы совершенно счастливы, если бы периодически мы не слышали новости о погибших, раненых и беженцах с линии огня. Мы оплакивали жертв несправедливой войны, так как мы лучше, чем остальные, понимали тех, кто терял близких, и молились, чтобы этот ужас, который охватил нашу страну, скорее закончился, и опять воцарился мир…

… Прошло 25 лет. Мамы давно уже нет рядом с нами. Между тем, умер и брат (ему было всего 40 лет). Деверь с сестрой живут в Москве, будучи российскими гражданами. Ребенку, который родился под звуки взрыва снарядов, через несколько дней исполнится 25 лет и он, будучи в Москве. Люди, с которыми мы прошли через этот ужасный 1992 год – далеко или тоже умерли. Даже не с кем поделиться общими воспоминаниями о войне, которая отметила нас на всю жизнь. Но воспоминания не умирают, и приходит день, когда о них хочется рассказать. А сегодня, кажется, именно такой день…

Игорь Волницкий